Даже ребёнок может понять, что раз сильная женщина заплакала — значит всё плохо

Лет десять назад племянник был совсем маленьким, года три было, наверное (хотя это не точно: не разбираюсь в детях). И заставить его поесть было до невозможности невозможно. Мать его, моя двоюродная сестра, кормила его только хитростью и долгими уговорами, а моя мама, её тетка, всегда была человеком суровым, «конкретным» даже, поэтому у нас он ел строго по режиму.

Но однажды даже такие действия к результату не привели. Малой упрямо рот не открывал, тарелку даже со стола скинул. Ну и матушка моя решила пойти на принцип: засранца не кормим, мультики не включаем, мол, сам приползёт, куда денется.

Примечание для гуманистов: рукоприкладством и криками-орами моя маман не занимается. Ей достаточно просто посмотреть на провинившегося, чтобы он понял, что провинился.

Так вот. Мелкий должен был тусить у нас два дня, а вынужденная голодовка началась в самом начале отбытия срока. К вечеру он, уже устав от истерик, начал нарезать круги вокруг кухонного стола. Мама при этом ела шпикачки, намеренно причмокивая и всячески выставляя напоказ своё удовольствие. К моменту отхода ко сну, племянник стал ковыряться на полке, а там, как назло, только непримечательные банки консерв, риса и гречки. Мама, тем временем, достала из духовки курочку: отца со смены встречать. Малой заволновался. Я, исполняя приказ, веду голодного узника в спальню. Читаю сказку, а у малого глаза такие грустные-грустные, всю вселенскую боль в тот момент собрали в этих его зрачках… У меня упала скупая слеза, но что поделаешь — надо ведь проучить. С горем пополам, племяш уснул.

Папа, кстати, маму тоже поддержал, устал, наверное, от слез и истерик малого. А если учесть тот факт, что мои родители оба детдомовские, так вообще сплошное кощунство с его стороны. Ночью просыпаемся от шума на кухне. Картина маслом: холодильник открыт, рядом с ним стул, на стуле племянник. В руках у племянника колбаса. Во рту тоже (стоит маленький человек, давится слезами, колбасу жуёт и щурится от света). Мама моя как начнёт реветь, мол, ребёнка совсем замучила, переборщила с воспитательными методиками. Отец маму в охапку — и в коридор (всегда боялся маминых слез, уж больно редко она это делает). А мы с братом стоим и не знаем, что предпринять: сценарий нам не обрисовали — вроде, наказан же малой, а сейчас что делать? Племяш спускается со стула, к нам бежит и начинает верещать:

— Я больше не буду не кушать! Всегда буду кушать! Только тетю Жою поцелуйте, чтобы не плакала!

Тетей Жоей он её называл в виду небольшого дефекта речи, на деле же её зовут Зоя.

Итог прост: племяш всегда исправно ел… но только у нас. Со своей матерью ещё года три воевал по этому поводу. Тетю Жою любил и всегда переживал, что если будет плохо себя вести, тетя Жоя может заплакать, а это совсем не допустимо.

Вот так бывает, что даже маленький ребёнок может понять, что раз если сильная женщина заплакала — значит всё ужасно плохо.

источник

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Даже ребёнок может понять, что раз сильная женщина заплакала — значит всё плохо